Жизнь это рулетка, казино и ставки
Жизнь это рулетка, никогда не знаешь какой цвет выпадет и будет ли он счастливым для нас.
Играть или не играть – вот в чем вопрос! Азартные люди говорят, что играть надо, это же смысл жизни, испытать судьбу. Проверить как она относится к нам. С каким успехом мы идем по жизни.
Прагматики не верят в игры с судьбой, давайте жить тихо и плыть по течению без водопадов. Но и это не решение, уверен, что жизнь это казино, где мы сами вправе устанавливать правила.
Дак давайте играть в рулетку, игровые автоматы и покер. Кто запретит нам стать богатыми?!)
Временно блог прекращает обновление материалов
Временно блог прекращает обновление материалов
Вадим Козин – песня Бирюзовые колечки видео
Текст песни «Москва»
Его пластинки были зачислены в так называемый «бриллиантовый фонд» их не принимали, подобно другим дискам, на переплавку как сырье, необходимое для оборонной промышленности, а, наоборот, выдавали в качестве награды за сдачу других пластинок.
В тревожные дни, когда враг рвался к столице, Козин пишет песню «Москва». Он показывал мне чудом сохранившуюся программку концерта 41-го года с отпечатанными на обложке нотами и словами этой песни.
Текст песни «Москва» печатался и на специальных листовках. Вадим Алексеевич вспомнил, как однажды он чуть не угодил в плен к немцам: «По просьбе командования я вместе с аккомпаниатором выехал на линию фронта, чтобы выступить непосредственно перед бойцами. Подъехали к указанной деревушке – тишина, полусгоревшие избы, перекореженная земля. Из одного уцелевшего дома навстречу вышла старушка: «Вам чего, милые?» – «Да вот, кажется, заблудились, бабушка. Ищем, где красноармейский штаб». – «Никого тут уже нет. Вон, смотрите, немцы идут». Глянули, а в метрах трехстах через речку переправляются немецкие танки. Разбросали, расклеили, где могли, листовки с песней и – ходу назад. Еле успели. Враг тогда наступал стремительно, обстановка менялась ежечасно. Когда приглашали на концерт – территория была наша, приехали – уже занята немцами».
После одного из концертов на передовой генерал Баграмян вручил певцу орден Красной Звезды.
Козин поет в частях действующей армии, в госпиталях, на боевых кораблях. Нарком путей сообщения выделил ему специальный вагон для поездок, чтобы артист мог выступать не только перед фронтовиками, но и перед рабочими оборонных заводов тыла.
Напряженная концертная деятельность
- Каши? – в который раз спрашивал нас старшина.
- Нет. «Осень». И погромче, чтобы всю дорогу слышали.
- Добро! – согласился Василий.
Всю дорогу сопровождала нас любимая песня. А враг, слыша звонкий, беспечный голос старшины Краснопивца, и не догадывался о нашей операции. Так «Осень» помогла нам успешно справиться с боевым заданием. Вернулись в часть, доложили о выполнении. Потом двое из нас дошли до Берлина и расписались на колонне рейхстага. А Василий погиб в Польше – прямое попадание авиабомбы в небольшое хозяйство дивизионного кашевара… И теперь, много лет спустя, слушая старую грампластинку, вспоминаю песенных побратимов Вадима Козина и Василия Краснопивца, думаю о силе лирической песни, шагавшей с бойцами Великой Отечественной рядом, плечом к плечу…»
Кроме напряженной концертной деятельности во Всероссийском гастрольно-концертном объединении, немало времени отнимала у Вадима Алесеевича общественная работа – участие в художественном совете Моспласттреста, предприятия по выпуску граммофонных пластинок. Судьба подарила ему встречи и дружбу с интересными людьми: летчицей Мариной Расковой, киноактрисой Ольгой Третьяковой (по ТВ демонстрировался фильм с ее участием – «Два друга, модель и подруга»), актером МХАТа Василием Качаловым, певицей Тамарой Церетели, с Сергеем Лемешевым, исполнительницей классических романсов Зоей Лодий, режиссером Соломоном Михоэлсом, первой парашютистской страны Клавой Шахт, с которой позднее – пути господни неисповедимы – пришлось встретиться на Колыме.
Нет, ничего у Вадима Козина перед войной «не оборвалось», как утверждает «Кисмет», напротив, в годы военного лихолетья он находился в зените своей славы.
Письмо ветерана-фронтовика Александра Евменовича Иванова
Пластинка с записью козинского танго завоевала колоссальную популярность. Ее крутили на танцплощадках, в ресторанах, парках. У меня хранится замечательное письмо ветерана-фронтовика Александра Евменовича Иванова из города Рубежное. Вот что он пишет: «На фронте песни очень любили. У каждого из нас к одной из песен тянулась какая-то душевная ниточка. Но «сортировали» репертуар с учетом обстановки…
Как к песне, так и к дивизионной кормилице – кухне – отношение также зависело от ситуации, а именно от того, кто нынче кашеварит. Конфликтов не бывало, если на кухне дежурил старшина Василий Краснопивец. Не потому, что он превосходил своих сменщиков кулинарным мастерством. Пел Василий здорово, ни дать ни взять – Вадим Козин, так были похожи у них голоса и манера исполнения. В тихие вечера, а такие бывали даже в огненные дни у Волги, под Понырями, на Курской дуге, он с лихвой угощал нас лирическим козинским репертуаром: «Осень», «Калитка», «Забытое танго», «Я встретил вас». Помнится мне лунная январская ночь 1943 года. Под вечер «раскошелились» наши кормильцы. Выставили перед тремя разведчиками – Петром Бутенко, Николаем Крючковым и мной изысканные блюда: щи по-московски, гречневую кашу со свининой. А есть не хотелось. Думалось не об опасностях, подстерегающих нас, а о… лунной ночи, тихой, морозной, без ракет.
Нам предстояло, лежа на лыжах, как на санках, спуститься по заснеженному склону и под носом у врага оборудовать НП на троих. Уточнить за день «рисунок» переднего края гитлеровцев, определить огневые позиции артиллеристов и минометчиков, выявить пулеметные гнезда, обнаружить дзоты…
Времена года, Рассказы певца о прошлом
В начале фильма «Военно-полевой роман» есть такой эпизод: из землянки доносится звонкий девичий смех и звуки музыки.Крутится там на старом патефоне довоенная пластинка, и над изрезанным окопами полем плывет голос певца, полный сердечной печали. Молоденький солдат замер у землянки и завороженно слушает танго:
Как точная и узнаваемая примета времени звучит оно и в кинокартине «Приступить к ликвидации» и других фильмах, посвященных войне или предвоенной эпохе.
Слушая рассказы певца о прошлом, я поинтересовался историей создания «сени» – самого, пожалуй, популярного произведения Козина.
- Это танго я написал в 1939 году. У меня тогда складывался такой небольшой цикл «Времена года»: «Зима», «Весна» («Забытое танго»), «Лето» («Дышит имя твое»). Не хватало лишь «Осени». И вдруг на гастролях в Донецке певица Елизавета Борисовна Белогорская (мы с ней вместе работали в гаст-рольно-концертном объединении) предложила мне посмотреть ее новые стихи. Елизавета Борисовна выступала на эстраде с исполнением лирических песен.
Ей постоянно аккомпанировал известный эстрадный композитор Борис Иванович Фомин. Кстати, «Дорогой длинною» он написал специально для нее. В моей программе было несколько номеров на стихи Бело-горской: «Ну улыбнись, мой милый», «Вам 19 лет», «В лучах луны». И вот передо мной – «Осень, прозрачное утро…» Меня сразу же пленило лирическое настроение этих строк, но мелодия пришла не сразу. Несколько дней спустя распахнул утром окно и увидел ту самую «даль из тонов перламутра». Так родилось танго. Вскоре я записал «Осень» на пластинку с ансамблем под управлением Я. Хаскина. А судьба Белогорской сложилась трагически. Пробираясь в начале войны с Тамарой Церетели на юг, она задержалась в Пятигорске, и когда немцы оккупировали город, Елизавета Борисовна покончила с собой…
Голос певца Вадима Козина
Однажды я не выдержал и спросил: «В чем дело? Что-нибудь не так? Несколько сентиментально, но вроде все нормально».
Он махнул рукой: «Да не так надо было петь ее». Оказывается, во время записи операторы за стеклянной перегородкой выразительными знаками все время торопили артиста, чтобы он пел быстрее. Романс Алябьева требовал «игры» драматических пауз, а приходилось спешить, чтобы полностью уместить его в прокрустово ложе черного диска.
«Нищая» – один из любимейших романсов певца, звучавший почти в каждом его концерте. «В моей памяти, – рассказывал мне Вадим Алексеевич, навсегда запечатлелась картина: голодный и холодный Петроград. Около Казанского Собора под газовым фонарем стоит женщина в черной вуалетке и протягивает прохожим руки, в которых зажаты коробки спичек. «Кому спички?.. Кому спички?..» едва слышно предлагает она. Когда я подошел к ней и протянул деньги, больше положенного, она отказалась их взять. Женщина была горда и не просила милостыни. «Спички стоят две копейки», сказала она. И потом всякий раз, когда я пел «Нищую», перед моими глазами всегда возникал образ этой женщины. Может быть, именно поэтому романс Алябьева получился у меня впечатляющим, и на концертах, как правило, очень сильно воздействовал на публику».
Голос певца был идеален для исполнения как мужских, так и женских романсов. В этой связи небезынтересен следующий факт. Популярную в 30-е годы «Газовую косынку» пели и Тамара Церетели, и Изабелла Юрьева, и Екатерина Юровская. Однако в студию звукозаписи пригласили Вадима Козина, ибо считали, что именно его пение благодаря мастерству и душевной проникновенности явится примером надлежащего исполнения.
Поклонники старой эстрады
Еще задолго до выхода этого диска в магазинах фирмы «Мелодия» ощущался некоторый ажиотаж – поклонники старой эстрады боялись пропустить день продажи долгожданной пластинки. Тогда же знакомый коллекционер рассказал мне любопытный случай, происшедший с ним в магазине: «Некий гражданин – подумать только лет пятнадцати-шестнадцати обратился к продавцу с вопросом: «Когда у вас появится в продаже пластинка Козина?» Я прямо-таки опешил… Поворачиваюсь к нему: «Простите, я услышал имя Вадима Козина. А что вам известно об этом певце?» Юноша с чувством явного превосходства взглянул на меня и отпарировал: «А вы что знаете о нем?» Вот так. А мы все думаем, что имя артиста знакомо только старшему поколению».
Можно рассказать немало интересного об истории записей, попавших на первый «гигант», но я ограничусь несколькими штрихами. Теперь уже как-то и не верится, что Вадим Козин первым записал на пластинки такие песни и романсы, как «Снился мне сад» Б. Борисова и Е. Дидерихса, «Я люблю вас» Я. Пригожего и Ю. Адамовича, «Прощай мой табор» Б. Прозоровского и В. Маковского, «Всегда и везде за тобою» Н. Дервиза и А. Гоппеля, «Дружба» В. Сидорова и А. Шму-льяна, «Маша» В. Сидорова, В. Козина и Е. Ивановой. Он был и первым исполнителем собственных песен: «Осени», «Любушки» и «Смейся, смейся громче всех». Сейчас эти вещи поют другие певцы и певицы, но кто хотя бы раз услышал их в исполнении Вадима Козина, тот навсегда сохранил в памяти его дивный жемчужный голос.
Я заметил, что всякий раз, слушая «Нищую» в собственном исполнении, Вадим Алексеевич досадливо морщится.
Филармонические концерты Вадима Козина
Филармонические концерты служили хорошей школой и для самого Козина, они учили его мастерству, требовательности к себе, трепетному отношению к искусству. Вадим Алексеевич не раз рассказывал мне, как поражала его Нежданова, с которой ему приходилось неоднократно выступать в Колонном зале: ожидая своего выхода, Антонина Васильевна, тогда уже опытная певица, народная артистка СССР, Герой Труда, стояла за кулисами и незаметно для окружающих крестилась. И так повторялось каждый концерт. «Она всегда чуть-чуть боялась, словно собиралась выйти на сцену первый раз в жизни, говорил Вадим Алексеевич, и вот такой пустяк помог мне многое понять и явился хорошим уроком на будущее. Прав был Станиславский: надо любить искусство в себе, а не себя в искусстве».
Удостоился Вадим Козин и высочайшей чести быть приглашенным для выступления перед «любимым вождем» Иосифом Виссарионовичем Сталиным. Правда, об этом Вадим Алексеевич распространяться не любит. Только однажды проронил, что Сталину очень понравились «Псковские страдания», и он в компании артистов повторял запомнившийся ему куплет:
Подробность, открывающая нечто новое в образе Отца и Учителя.
Козин много гастролировал по стране, выступал по радио, записывался на пластинки. К сожалению, в силу разных причин до середины 80-х годов на переиздание его записей было наложено официальное «вето». То есть у филофонистов эти записи, конечно, имелись, я видел абсолютно новые (в смысле неиграные) пластинки тех лет, но широкая публика о них практически ничего не знала. Многолетняя изнурительная борьба, которую вели с высокими инстанциями многочисленные почитатели искусства Вадима Козина, в конце концов увенчалась успехом: в 1985 году фирма «Мелодия» «сдалась» и выпустила первый козинский «гигант».